Европа и Россия: оценка соотношения сил
Доклад открывается утверждением, что кризис 2022–2025 гг. окончательно оформил новую систему противостояния между Европой и Россией, где энергетика, оборона, технологии и информационное пространство стали взаимосвязанными полями конфликта. По словам Т. Гомара, Европа впервые со времен холодной войны вынуждена мыслить в терминах «соотношения сил», восстанавливая утраченное понимание стратегической зависимости.
Экономические предпосылки и энергетическая перестройка
Подчеркивается, что российская экономика, несмотря на беспрецедентный санкционный режим, сумела избежать резкого коллапса. Опорой стали нефтяные доходы и частичное перераспределение энергопотоков в сторону Азии. Однако эффект адаптации носит ограниченный характер: нефтегазовая отрасль сталкивается с сокращением доступа к оборудованию и технологиям, а экспортная структура смещается в сторону менее выгодных контрактов с Китаем и Турцией. Газовый сектор пережил наиболее серьезный удар: прекращение транзита через Украину и потеря европейского рынка ввергли Газпром в период нестабильности, компенсировавшийся лишь частично за счет внутренних цен и новых контрактов меньшего масштаба. Инвестиционная активность в России упала до минимальных значений за два десятилетия, научные и технологические показатели деградируют, а попытки импортозамещения дают ограниченный результат. Согласно приведенным оценкам, эти факторы создают долгосрочное структурное давление на российскую экономику, замедляя модернизацию и снижая способность вести длительное противостояние в ресурсно-технологическом измерении.
Стратегическое и военное измерение
В докладе последовательно выстраивается картина российской оборонной стратегии как гибридного комплекса инструментов, совмещающего военное давление, информационные операции, кибератаки, использование энергетики и миграции как рычагов влияния. По мнению автора, российская стратегия сочетает элементы наследия холодной войны и новые подходы, основанные на расширенной трактовке «конфликта» как совокупности прямых и непрямых воздействий. При этом отмечается, что длительная кампания на Украине выявила пределы возможностей России в высокоинтенсивной войне: недостаток современной техники, проблемы логистики, ограниченный кадровый резерв. Однако решимость и способность России идти на длительные издержки остаются важным фактором, который Европа не должна недооценивать.
Европейская реакция и наращивание оборонных возможностей
Впервые за многие годы ЕС и НАТО приступили к формированию крупных многоуровневых программ по модернизации оборонной промышленности, созданию новых мощностей и росту военных бюджетов. Программы ReArm Europe и SAFE создают предпосылки для формирования европейской индустриальной базы, способной поддерживать устойчивое производство и обучение персонала. Польша, страны Балтии, Франция и Великобритания демонстрируют наиболее быстрый рост оборонных инициатив, тогда как Германия продолжает играть роль финансового и промышленного центра, но с более осторожной стратегией. Тем не менее разрыв между политической волей и практической реализацией остается значительным: различия в стандартах, неоднородность оценок угроз, необходимость консенсуса внутри ЕС – все это замедляет формирование полноценной европейской силы сдерживания. Вопрос ядерной защиты занимает отдельное место. Европейская безопасность до сих пор опирается на американский «ядерный щит», однако Франция и Великобритания постепенно усиливают координацию своих национальных доктрин, подчеркивая европейское измерение своих сил сдерживания.
Внутриполитическая устойчивость и социальная динамика
Автор уделяет внимание внутренним факторам: устойчивости российского политического режима, способности контролировать общественные настроения и адаптировать институты к длительному конфликту. Общество в России демонстрирует комбинацию патернализма, государственного давления и стратегии личного инстинкта самосохранения, позволяющую сохранять стабильность в условиях тяжелых потерь и экономического давления. В Европе, напротив, устойчивость формируется через институциональные механизмы, но она осложняется популизмом, миграционными кризисами и внутриполитическими разногласиями. Тем не менее эти вызовы в меньшей степени подрывают европейскую способность к стратегическому действию, чем это может показаться на первый взгляд.
Международное окружение России
Китай занимает центральное место в новом внешнем балансе Москвы, однако эта зависимость асимметрична. Иран и КНДР выступают ключевыми военными партнерами, но они ограничены в ресурсах и технологических возможностях. Активность России в Африке, на Ближнем Востоке и в Латинской Америке, по оценкам, приведенным в докладе, дает Москве краткосрочные дипломатические выгоды, но не компенсирует общие потери влияния, особенно в условиях конкуренции со стороны Китая, Турции и США.
Общий вывод
По итогам исследования Т. Гомар приходит к заключению, что соотношение сил между Европой и Россией находится в фазе постепенного, но устойчивого смещения. Европа укрепляет промышленную, финансовую и оборонную базу, а Россия сталкивается с ограничениями, снижением маневра и усилением зависимости от узкого круга партнеров. Однако автор подчеркивает, что это смещение не означает исчезновения рисков: российские возможности дестабилизации остаются значительными, а европейская консолидация – незавершенной.
Материал по сслыке.