Меры по усилению войсковых возможностей в борьбе с беспилотниками в условиях распространения практики их применения в боевых действиях
Автор материала опирается на идею о том, что современная война меняет саму логику выживания пехотинца. Появление недорогих FPV-дронов сделало прицельное поражение отдельного военнослужащего экономически оправданным решением, тогда как ранее подобные цели считались слишком незначительными для применения дорогостоящих средств поражения. Окоп, традиционно служивший главной защитой от артиллерийского и стрелкового огня, утратил эту функцию: дрон способен скорректировать траекторию полета и поразить цель через вентиляционное отверстие или пролом в стене, а тепловизионные камеры и алгоритмы распознавания движения лишают защитников привычного укрытия в виде темноты. В результате, как подчеркивает автор, формируется полностью прозрачное поле боя, на котором любое перемещение военнослужащего потенциально фиксируется и используется для наведения удара.
Особое внимание в материале уделяется тому, что угроза дронов не сводится к прямому физическому поражению. Постоянное ощущение скрытого наблюдения, характерный звук моторов малых беспилотников и невозможность предсказать момент атаки порождают у личного состава состояние хронической сверхбдительности, которое автор связывает с формированием так называемой дронофобии и риском развития посттравматических расстройств. Не менее значимым представляется и нарушение тыловой логистики: эвакуация раненых и подвоз боеприпасов, по наблюдению автора, всё чаще срываются именно из-за дронов, что подрывает не только боеспособность, но и взаимное доверие внутри подразделения.
Значительное место в материале занимает анализ модернизации северокорейских войск беспилотных систем. Автор связывает успехи КНДР на этом направлении прежде всего с военно-техническим сближением Пхеньяна и Москвы, отмечая, что после визита Ким Чен Ына в Россию в 2023 г. северокорейская сторона получила доступ к образцам ударных и разведывательных беспилотников и начала ускоренно осваивать соответствующую конструкторскую и тактическую базу. Особую тревогу у автора вызывает предполагаемая передача технологий терминального самонаведения, отработанных на российских дронах семейства «Ланцет»: подобная функция позволяет беспилотнику поражать заранее выбранную цель даже при подавлении канала связи с оператором, что существенно снижает эффективность традиционных средств радиоэлектронной борьбы. Параллельно, как отмечается в материале, КНДР развивает два направления одновременно: стратегические разведывательно-ударные аппараты, внешне повторяющие американские MQ-4 и MQ-9, и тактические дроны с волоконно-оптическим наведением, устойчивые к радиопомехам, а боевой опыт, накопленный северокорейскими военнослужащими в ходе участия в боевых действиях на стороне России, по мнению автора, уже отражается в северокорейской тактике малых подразделений.
Существенную часть материала занимает разбор зарубежного опыта противодронной подготовки. Автор подробно останавливается на пересмотре подхода Министерства обороны США после атаки на американскую базу в Иордании в 2024 г.: принятая вслед за этим стратегия противодействия беспилотным системам закрепила принцип «каждый военнослужащий — сенсор», а ответственность за обнаружение и нейтрализацию малых дронов перестала закрепляться исключительно за подразделениями ПВО. Автор обращает внимание и на институциональные изменения, в частности на замену прежнего координационного офиса более оперативной структурой, наделенной собственными полномочиями по закупкам, а также на формирование единого устава индивидуальных действий и создание объединенного учебного центра по противодронной подготовке.
Сопоставимый интерес, по мнению автора, представляет опыт Великобритании и Израиля, выстраивающих противодронную подготовку исходя из собственной специфики угроз. Британский подход отличается упором на стандартизацию и совместимость систем разных производителей в рамках единого технического интерфейса, тогда как израильская модель строится на максимальном упрощении процедуры принятия решения об открытии огня и на широком использовании интеллектуальных прицельных систем, позволяющих стрелку со средней квалификацией поражать малоразмерные воздушные цели с показателями, близкими к снайперским.
Анализируя положение дел в самой Республике Корея, автор отмечает заметный прогресс в наступательном применении дронов: объявленная в 2025 г. программа подготовки пятисот тысяч «дронных бойцов», оснащение подразделений учебными беспилотниками и создание специализированных дронных школ свидетельствуют о серьёзном внимании военного руководства к этой теме. Вместе с тем автор указывает на структурный перекос в сторону наступательных задач: уставная база и полигонная инфраструктура для отработки индивидуального обнаружения и нейтрализации вражеских дронов на уровне отделения остаются недостаточно развитыми, а обеспеченность личного состава носимыми средствами обнаружения и подавления сигнала по-прежнему невысока, из-за чего военнослужащие зачастую вынуждены полагаться на визуальное наблюдение.
Завершающая часть материала последовательно формулирует предложения по исправлению этого дисбаланса. Автор настаивает на разработке единой стратегической и доктринальной основы противодронной защиты, включающей стандартизированные правила радиомолчания и маскировки по аналогии с американской концепцией «противодронной гигиены», а также на правовом закреплении права военнослужащего на самостоятельное и оперативное применение оружия против обнаруженного беспилотника. Отдельное место отводится разработке полевого устава с четким разделением пассивной защиты (маскировка, радиодисциплина, рассредоточение) и активной защиты (обнаружение, идентификация, подавление и огневое поражение), а также скорейшему оснащению пехотных подразделений недорогими носимыми средствами обнаружения и интеллектуальными прицельными комплексами. Замыкает перечень предложение о создании объединённой учебной инфраструктуры по образцу профильного американского учебного центра и о внедрении VR- и AR-симуляторов для отработки реакции военнослужащих на дронную атаку в условиях, приближенных к боевым.
В совокупности материал вписывается в более широкую тенденцию: противодронная защита постепенно перестает восприниматься как узкая техническая задача профильных подразделений и превращается в один из базовых элементов боевой подготовки любого военнослужащего, сопоставимый по значимости с владением стрелковым оружием. Для Республики Корея это означает необходимость согласованного развития сразу нескольких направлений: доктрины, правовой базы, материальной части и системы подготовки, причем, как показывает приведённый в материале зарубежный опыт, отставание по любому из этих направлений способно свести на нет успехи и в остальных.
Атор статьи: О Хе (Hye Oh), научный сотрудник Центра управление перспективных стратегий KIDA
Автор материала: Зуева А.Г.