Цели, текущее состояние и потенциал политики ЕС в регионе Персидского залива
Введение
Автор отмечает, что в 2020-е гг. ЕС столкнулся с более жесткой международной средой, в которой силовое давление, экономическое принуждение и геостратегическая конкуренция начали напрямую угрожать его интересам. На этом фоне в ЕС усилилось стремление к “открытой стратегической автономии”, то есть к способности действовать самостоятельно в стратегически значимых сферах, сохраняя при этом готовность к многостороннему сотрудничеству. Персидский залив в этой логике рассматривается как регион, критически важный для безопасности, процветания и стабильности ЕС.
“Геополитическая субъектность” как аналитический инструмент
В теоретической части автор адаптирует понятие “акторности” ЕС к геополитическому измерению. Под “геополитической субъектностью” понимается способность Союза не просто формулировать стратегическую логику, но и переводить ее в конкретные внешнеполитические действия, дающие осязаемые результаты. При этом речь идет не только о “жесткой силе”, но и о более широком наборе инструментов – дипломатии, экономике, институтах и политических механизмах. Именно через эту рамку оценивается взаимодействие ЕС с ССАГПЗ и его государствами-членами.
Стратегический поворот ЕС к Заливу
Автор показывает, что в 2021-2025 гг. в заявлениях руководства ЕС все отчетливее звучит признание стратегической важности Залива. Ключевым рубежом стала совместная коммуникация 2022 г. “A Strategic Partnership with the Gulf”, названная первой в истории стратегией ЕС по региону Залива. В ней прямо связываются геополитические потрясения, российско-украинская война, энергетическая безопасность, зеленый и цифровой переход с необходимостью более тесного партнерства с ССАГПЗ. Эта логика была затем закреплена и в совместном заявлении первого саммита ЕС–ССАГПЗ 2024 г., где акцент сделан на “устойчивом процветании и безопасности” и на “долговременной стабильности и мире”.
Политическая поддержка, инструменты и институциональные механизмы
Автор подчеркивает, что усиление роли ЕС в Заливе опирается не только на риторику, но и на внутреннюю политическую поддержку и набор конкретных инструментов. В 2022 г. Совет ЕС одобрил курс на стратегическое партнерство со странами Персидского залива. В числе главных инструментов названы соглашения о свободной торговле и стратегические партнерские соглашения с отдельными странами ССАГПЗ. В 2025 г. были запущены торговые переговоры между ЕС и ОАЭ, а также получен мандат на начало переговоров по стратегическим партнерствам со всеми шестью государствами Совета сотрудничества; в декабре 2025 г. отдельно объявлено о старте переговоров с Катаром и ОАЭ. Дополняют эту архитектуру инструменты Global Gateway, идея трехстороннего сотрудничества в третьих странах, участие государств Залива в Палестинской донорской группе и потенциальная роль региона в коридоре Индия – Ближний Восток – Европа.
Институциональное присутствие ЕС в регионе
Автор отдельно фиксирует, что ЕС стал усиливать и собственную институциональную инфраструктуру по региону. На уровне Брюсселя это выражается, в частности, в создании профильного директората по Ближнему Востоку, Северной Африке и Заливу. На местах действуют делегации ЕС в Саудовской Аравии, ОАЭ, Кувейте и Катаре, а в 2023 г. был назначен первый специальный представитель ЕС по региону Залива. Кроме того, развиваются специальные форматы политического диалога, министерских встреч и саммитов, включая проведение первого саммита ЕС–ССАГПЗ в Брюсселе в 2024 г. и подготовку следующего саммита в Саудовской Аравии.
Интерес государств Залива и ограничения сотрудничества
Один из ключевых тезисов автора состоит в том, что эффективность стратегии ЕС зависит не только от самого Брюсселя, но и от интереса его партнеров. В докладе подчеркивается, что государства ССАГПЗ заинтересованы в диверсификации экономических связей, притоке инвестиций, доступе к европейскому рынку и расширении партнерств как с Западом, так и с Востоком. Именно поэтому предложение ЕС в сферах торговли, инвестиций, энергетики, инноваций и политического диалога оказывается для них востребованным. Однако автор указывает и на возможные препятствия: прошлый срыв переговоров по соглашению о свободной торговле между ЕС и ССАГПЗ в 2008 г., расхождения по трудовым правам и устойчивому развитию, а также недовольство стран Залива новыми европейскими требованиями в сфере корпоративной устойчивости и должной осмотрительности. В этой части автор фактически предупреждает, что ЕС придется проявлять стратегическую гибкость и идти на компромиссы, не подрывая при этом собственную репутацию и интересы.
Перспективы и выводы
В заключении автор делает вывод, что стратегическая логика ЕС в отношении Залива уже вполне различима: Союз рассматривает регион как важный элемент собственной безопасности, экономической устойчивости и международного влияния. У ЕС есть политическая воля, инструменты и институциональные механизмы для активизации этой линии, а у партнеров по Заливу – встречный интерес к сотрудничеству. Однако окончательно подтвердить “геополитическую субъектность” ЕС можно будет лишь тогда, когда эта стратегия даст устойчивые практические результаты. Отдельно отмечается, что новая волна напряженности вокруг Ирана, Израиля и США может либо осложнить безопасность в регионе, либо, напротив, придать дополнительный импульс координации ЕС и стран Залива в вопросах деэскалации и постконфликтной стабилизации.
Источник: Observer Research Foundation (ORF)
Авторы: Эстер Карачонь (Eszter Karacsony) – научный сотрудник и руководитель программы по геополитике ORF Middle East.