Тема «мониторинги»

В июне 2026 г. Стокгольмский международный институт исследования проблем мира выпустил Ежегодник, посвященный вопросам вооружений, разоружения и международной безопасности. Аналитический материал охватывает ряд тем, включая военные расходы, торговлю вооружениями и технологические угрозы с развитием ИИ, но в центре внимания ежегодного издания находятся вопросы ядерного оружия. С точки зрения усиливающейся межгосударственной конфронтации Ежегодник подчеркивает важные тенденции расширения ядерных потенциалов, ослабление режима контроля над нераспространением данного вида оружия и модернизации современных ядерных арсеналов ведущих стран. Аналитики отмечают общий кризис режима нераспространения ядерного оружия, обусловленный истечением договора СНВ-3 и отсутствием консенсуса между государствами по соблюдения режима в рамках ДНЯО. Стокгольмский институт отмечает 60-летнюю годовщину создания организации, точно характеризуя меняющийся характер международной безопасности. В рамках данной тенденции важность приобретают угрозы в области технологий, политике и экономике, что также влияет на деятельность Института, отходящего от вопросов исключительной военной безопасности к более широким вопросам безопасности.

В свежем докладе австралийского аналитического центра APSI и японской компании Japan Nexus Intelligence рассматриваются перспективы Токио и Канберры по сотрудничеству разведок, в сфере борьбы с «дезинформацией» и продвижением «антидемократических нарративов». По мнению авторов материала, Япония в мае 2026 года столкнулась с масштабной информационной кампанией со стороны Китая, обвинив правительство премьер-министра Санаэ Такаити в ремилитаризации из-за реформы разведки и формирования более централизованного руководства в этой сфере. Аналитики полагают, что это – наравне с критикой в адрес Австралии со стороны КНР – открыло пространство для сотрудничества Токио и Канберры в качестве «демократий». В докладе даётся характеристика австралийского подхода в сфере «борьбы с дезинформацией» и проводится сравнение с японской моделью, выявляя перспективы для координации. Тем не менее, доклад не проясняет окончательно как конкретно разведывательные сообщества двух стран могут взаимодействовать, а также не упоминается, какие нарративы Австралия и Япония могут вместе противопоставить.

Материал вышел по следам подписания меморандума между США и Ираном, ознаменовавшего окончание военного конфликта в Персидском Заливе, длившегося с марта 2026 года. По традиции, анализ эксперта GRC во многом призван отразить официальную позицию Саудовской Аравии по этому вопросу. Данная работа интересна не только поэтому, но ещё и потому что автор является убеждённой сторонницей идеи возможности усиления региональной интеграции между всеми странами Персидского Залива как следствие конфликтов 2025-2026 гг. В этом комментарии она продолжает развивать эту концепцию, указывая, что конфликт в Ормузском Заливе вновь показал несостоятельность прошлой архитектуры безопасности Залива и урепил их стремление к развитию собственных оборонных мощностей. Автор предупреждает, что, так как текущие переговоры США и Ирана оставляют без внимания многие соображения безопасности, сформировавшие стратегическую линию поведения стран Залива в прошедшие десятилетия, и сосредотачиваются на кратковременных эффектах, данное соглашение необязательно станет шагом к окончательному урегулированию конфликта.

Материал журнала «Le Rubicon» построен как историко-аналитическое эссе, в котором нынешние отношения между НАТО и Евросоюзом рассматриваются через призму книги французского генерала Андре Бофра «НАТО и Европа», вышедшей в 1966 г. на фоне выхода Франции из объединенного военного командования Альянса. Автор проводит последовательную параллель между тогдашними спорами вокруг атлантической солидарности и нынешними заявлениями руководства НАТО и администрации США, стремясь показать, что подмеченные Бофром правовые и институциональные слабости Альянса не устранены, а лишь видоизменились.

В новом докладе Института изучения войны авторы анализируют поправки к конституции Северной Кореи, принятые в мае 2026 года. По их мнению, они закрепляют стратегию руководителя КНДР Ким Чен Ына, выраженную в совершенствовании ядерной и общей оборонной доктрины, а также смене символической политики. Во-первых, поправки впервые дают председателю Госсовета полномочия командовать ядерными силами и делегировать их, что позволяет децентрализовать управление ядерным арсеналом. Во-вторых, конституция официально признаёт Южную Корею иностранным государством, отказываясь от идеи воссоединения. В-третьих, в документ добавлены положения о развитии ОПК как приоритета. В-пятых, Ким Чен Ын укрепляет власть, повышая свой статус как главы государства, снижая культ личности Ким Ир Сена и Ким Чен Ира. Авторы делают вывод, что Северная Корея совершает качественную трансформацию идеологии, основанную теперь не на памяти о прошлых руководителях, а не народном суверенитете. Кроме того, трансформация ядерной доктрины должна продемонстрировать США и Южной Корее провал политики денуклеаризации и общую смену оборонной политики КНДР, к которой необходимо выработать новый подход.

Публикация представляет интерес как программное обоснование альтернативного пути развития европейского искусственного интеллекта. Автор исходит из того, что страны Европы не способны конкурировать с американскими технологическими корпорациями и Китаем посредством создания нескольких закрытых национальных моделей. Вместо этого предлагается сформировать международную открытую экосистему, в которой европейские государства объединят вычислительные мощности, исследовательскую базу, энергетические ресурсы, промышленные данные и механизмы оценки безопасности, сохраняя при этом контроль над собственными активами. Такая постановка вопроса отражает более широкую дискуссию о месте Европы между США и Китаем и о переходе от преимущественно нормативного влияния к обладанию собственными технологическими возможностями.

Материал TNI раскрывает фундаментальный сдвиг в политике Европейского союза – трансформацию из «мирного проекта» в масштабного инвестора оборонной промышленности. Авторы не просто констатируют многократный рост прямых военных расходов, но и детально разбирают архитектуру нового финансирования, наглядно демонстрируя внедрение ключевых бюджетных и внебюджетных инструментов. Особое внимание уделяется стиранию границ между гражданским и военным секторами: перераспределению фондов сплочения, транспортных программ и исследовательских инициатив на нужды военно-промышленного комплекса. В заключительной части делается акцент на социально-экономических последствиях и рисках выбранного курса. Обозначаются ключевые вызовы новой европейской стратегии: неизбежное сокращение затрат на здравоохранение и социальное обеспечение для выполнения требований НАТО, стимулирование глобальной гонки вооружений, а также этические угрозы поставок вооружений в проблемные регионы на фоне целенаправленного смягчения экспортного контроля.

Материал IFRI посвящен концепции «рамочная нация», описывающей статус страны, принимающей на себя командование коалицией и получающей за счет этого дополнительное военно-политическое влияние. Автор прослеживает эволюцию понятия от инициативы Евросоюза начала 2000-х гг. через немецкую концепцию рамочной нации до натовской практики передового присутствия, а затем оценивает шансы Франции претендовать на эту роль применительно к сценарию крупного межгосударственного конфликта. Сильная сторона текста состоит в четкой аналитической рамке: автор последовательно рассматривает критерии, относящиеся к исследуемому статусу (структуры командования, критические возможности, боевая масса), и системно применяет их к нескольким европейским странам. Материал заметно опирается на широкий круг собственных более ранних публикаций автора и материалов IFRI, что обеспечивает содержательную глубину, но одновременно сужает круг привлекаемых независимых источников. Позиция автора в целом взвешенная и не сводится к прямолинейному отстаиванию французских амбиций: он открыто признает отставание Франции от Германии и Польши по темпам наращивания военных расходов и указывает на структурные ограничения французских сухопутных сил.

Материал Корейского института оборонных исследований (KIDA) обращается к теме распространения дронов как оружия, способного угрожать не подразделению или объекту, а отдельно взятому военнослужащему. Конфликт России и Украины послужил своего рода полигоном, на котором отрабатывались модели применения недорогих ударных беспилотников против пехоты, и этот опытсвсё активнее перенимается КНДР, что напрямую затрагивает безопасность южнокорейской армии. На этом фоне ведущие военные державы, включая США, Великобританию и Израиль, пересматривают саму архитектуру противодронной обороны, смещая акцент с централизованных систем ПВО на индивидуальную подготовку каждого военнослужащего. Для Республики Корея актуальность темы определяется сразу двумя обстоятельствами. С одной стороны, северокорейская программа беспилотников, по сведениям, приведенным в материале, получает заметный технологический импульс от сотрудничества с Россией. С другой стороны, собственная южнокорейская военная политика последних лет делает упор преимущественно на наступательные программы, тогда как вопрос индивидуальной защиты рядового состава занимаетмдалеко не ключевые позиции. Именно это несоответствие между темпом модернизации северокорейской беспилотной угрозы и состоянием южнокорейской системы индивидуальной противодронной защиты составляет основной предмет анализа.

Материал IRIS посвящен кризису в Мали, обострившемуся в апреле 2026 г., и рассматривает его как показательный случай, демонстрирующий пределы внешних моделей обеспечения безопасности в хрупких государствах. Авторы последовательно проводят мысль о том, что десятилетие военных интервенций и последующая переориентация Бамако на альтернативных партнеров не устранили, а лишь видоизменили структурную нестабильность страны. Материал избегает прямолинейного противопоставления западных и незападных партнеров, показывая, что проблема кроется не в происхождении внешнего игрока, а в самой природе кризиса. Раздел об Алжире написан особенно детально и во многом отражает алжирскую точку зрения, тогда как позиция самих малийских властей и других членов Альянса государств Сахеля представлена менее развернуто.