Две войны, одна промышленная база: как вовлечение Украины и Азии меняет структуру европейской обороны

Ценность материала заключается в том, что он разрушает привычный европоцентричный взгляд на оборонную промышленность, показывая, как азиатские акторы (от южнокорейских заводов и северокорейских арсеналов до китайских экспортных ограничений и тайваньских поставщиков дронов) стали неотъемлемой частью перестройки европейского ВПК, фактически задавая темпы производства, формируя новые зависимости и превращая войну в трансконтинентальное промышленное событие. В статье выявляется парадокс одновременной европеизации финансирования и деевропеизации цепочек поставок, что подрывает саму идею стратегической автономии и показывает ее как незавершенный, а местами обратный процесс. Вместе с тем автор, убедительно показывая возросшую роль азиатских игроков, рискует преуменьшить сохраняющуюся глубину внутриевропейской кооперации, а также не в полной мере учитывает политическую волатильность самих азиатских партнеров, которая зависит от изменения политической конъюнктуры в Сеуле или снижения интенсивности конфликта в Украине.

© Antti Aimo-Koivisto / imago-images.de / Global Look Press

Центральный тезис статьи выражается в том, что европейская оборонная промышленность вынуждена перестраивается, и речь не только про внутренние усилия Брюсселя, но и про учет влияния внешних акторов. Конфликт в Украине перестал быть сугубо европейским кризисом и превратилась в трансконтинентальное промышленное событие.

Автор фиксирует одновременно два противоположных процесса. Так, Европа становится более независимой в том, что касается денежных средств (фонды ЕС), но критически зависимой от Азии (Южная Корея, Тайвань, Китай) в том, что касается цепочек поставок. Тем самым, Европа наращивает собственные финансовые механизмы, но материально остается зависимой от внешних, преимущественно азиатских, поставщиков компонентов и готовой продукции.

Европейские стартапы в сфере обороны и безопасности привлекли рекордные 8,7 млрд долларов венчурных инвестиций в 2025 году (рост на 55% год к году), при этом 44% этой суммы связано с ИИ. Брюссель выстроил многослойную систему финансирования: рабочая программа Европейского оборонного фонда на 2026 год объемом 1 млрд евро, Европейская программа оборонной промышленности (EDIP) с бюджетом 1,5 млрд евро на 2026-2027 годы, а также кредитный инструмент SAFE на 150 млрд евро — первая опора плана "ReArm Europe".

Тем не менее, несмотря на приток денег, рынок остается сверхмонополизированным. Согласно анализу Bruegel (март 2026), топ-10 подрядчиков контролируют 67-90% закупок в Германии, Польше и Великобритании (для сравнения в США менее 40%). Помимо этого, стартапы не становятся независимыми гигантами, а поглощаются старыми корпорациями (Rheinmetall, Saab, Airbus скупают доли в Helsing, ICEYE, Quantum Systems), поскольку IPO в секторе нет, продажа бизнеса становится единственным выходом для инноваторов.

Отмечается роль Украины, трансформировавшаяся от просителя в партнера. Стократный рост числа украинских оборонных компаний, возросшее производство беспилотных летательных аппаратов с 2000 единиц в 2022 году до 4 млн в 2025 году, с плановым показателем более 7 млн в 2026 году. На выставке Eurosatory в июне 2026 года Украина представила более 80 компаний, сместив акцент с демонстрации военной импровизации на предложение реальных совместных производственных сделок.

Также автор выделяет Южную Корею как самого быстрого и значимого внешнего поставщика вооружений в Европу с 1945 года, закрывшего дефицит артиллерии, бронетехники и ракетного вооружения, который европейская промышленность не успевала покрыть. В феврале 2026 года началось строительство Центра передовых бронетанковых технологий Hanwha (Hanwha Armoured Vehicle Centre of Excellence) в румынском округе Дымбовица. По сути, Южная Корея превращается не просто в поставщика, а в полноценного соинвестора внутри европейского оборонного периметра с локализованным производством и интегрированными логистическими цепочками в странах Европы.

В качестве отдельных вызовов отмечаются Северная Корея и Китайская Народная Республика. Северная Корея, по оценкам украинской и южнокорейской разведки, обеспечивает примерно половину боеприпасов для фронтовых нужд российской армии. Этот факт напрямую формирует ориентиры, по которым в Брюсселе теперь оценивают необходимые объемы собственного производства снарядов. Китай же, одновременно являясь источником компонентов, поддерживающих российскую военную машину, демонстративно вводит запрет на экспорт продукции двойного назначения для 14 компаний ЕС, чем толкает Европу к поиску альтернативных партнеров, в первую очередь со стороны Тайваня. Тайвань стал ключевым поставщиком дронов для Европы. Экспорт в Польшу и Чехию (с реэкспортом в Украину) вырос на 749% за год.

Автор заключает, что Европа не становится суверенной, она просто меняет одну зависимость на другую. Южная Корея и Тайвань помогают Европе диверсифицироваться от китайской и российской зависимости, но взамен углубляют зависимость от неевропейских промышленных баз. Китай и Северная Корея, наоборот, поддерживают военную экономику противника, обнажая, насколько собственная суверенная производственная база Европы отстает от того, что может генерировать сплоченная военная коалиция.

Автор статьи: Роббин Лэрд (Robbin Laird) — глобальный аналитик в сфере обороны, научный сотрудник фонда Williams Foundation.

Автор материала: Лисин А.С.

Ссылка на статью