Нестабильность в Мали и пределы внешнего обеспечения безопасности: последствия для Магриба
Авторы констатируют, что кризис, развернувшийся в Мали с апреля 2026 г., служит показательным тестом эффективности внешнего вмешательства в дела Сахеля. За последнее десятилетие страна прошла путь от разрушения государственности к международной интервенции, а затем к стратегии отказа от прежних союзнических обязательств в пользу суверенитета и диверсификации партнерств. Однако нестабильность не только сохранилась, но стала географически шире и структурно глубже. Проблема, по оценке авторов, заключается не в недостатке внимания со стороны внешних игроков, а в устойчивом несоответствии между природой кризиса и используемым инструментарием, поскольку внешние акторы систематически делали ставку на военные меры в ответ на вызовы, коренящиеся в политической, институциональной и социально-экономической сферах. Мали, по мнению авторов, представляет собой яркий пример страны, в которой дефицит управления, социально-экономическая маргинализация и фрагментация безопасности сходятся в особенно острой форме.
Международный ответ на кризис первоначально выглядел успешным. Операция «Сервал», проведенная Францией в 2013 г., остановила продвижение джихадистских сил, а за ней последовали операция «Бархан», миссия ООН MINUSMA и отдельные европейские миссии. Однако со временем эта архитектура вмешательства принесла обратный эффект. Военные операции не устранили угрозы деятельности повстанцев, вынуждая вооруженные группировки децентрализовать структуру и глубже встраиваться в местные сообщества, которые в условиях отсутствия центрального управления нередко принимали их в качестве альтернативной власти. Внешнее вмешательство, по оценке авторов, укрепило принудительный потенциал, но не легитимность, устраняя непосредственные угрозы при сохранении коренных причин кризиса.
Перевороты 2020 и 2021 гг. стали поворотным моментом. Военное руководство, пришедшее к власти, строило легитимность вокруг идей суверенитета, что привело к сокращению сотрудничества с западными партнерами и сближению с силовыми структурами, связанными с Россией. Однако, как показывают в том числе собственные более ранние работы авторов, подобная переориентация не устраняет зависимость, а лишь перераспределяет ее, поскольку внешние акторы независимо от происхождения сталкиваются со схожими структурными ограничениями. Фрагментарное выполнение условий Алжирских соглашений 2015 г. и возобновление конфронтации с северными вооруженными группировками углубили внутренние разногласия.
Скоординированные атаки 25-26 апреля 2026 г. авторы называют главным переломным моментом кризиса. Вооруженные группировки провели синхронизированные операции в нескольких регионах против военных и политических центров, обнажив уязвимость централизованного командования, ограниченность возможностей малийской армии и признаки низкого морального духа. Гибель ряда высокопоставленных чиновников в Бамако, включая министра обороны, подчеркнула глубину институциональной уязвимости.
Последствия кризиса выходят далеко за пределы Мали. Насилие усилилось в Буркина-Фасо и Нигере, а созданный этими тремя странами Альянс государств Сахеля, несмотря на преобразование в конфедерацию, показал ограниченную эффективность и неравномерную координацию между членами. Отдельное внимание уделяется феномену управления со стороны повстанческих группировок, которые все чаще берут на себя функции, традиционно ассоциируемые с государством, что осложняет расчет на их вытеснение исключительно военным давлением. Рассматривая перспективы, авторы выделяют три сценария: продолжающуюся фрагментацию как наиболее вероятный исход, частичную стабилизацию через возобновление политического диалога и, как наиболее реалистичный вариант, управляемую нестабильность, при которой насилие сохраняется в определенных пределах, а внешние акторы сосредотачиваются на предотвращении дальнейшего ухудшения.
Значительное место в материале занимает позиция Алжира, граничащего с Мали. Нестабильность у соседей рассматривается алжирским руководством как угроза национальной безопасности с учетом рисков проникновения экстремистских группировок и роста миграционных и контрабандных потоков. Алжир долгое время настаивал на том, что Алжирское соглашение 2015 г., аннулированное малийским военным руководством в 2024 г., остается единственным жизнеспособным путем урегулирования, что отражает более широкую алжирскую доктрину, основанную на суверенитете, невмешательстве и приоритете политических решений. При этом отношения с самим малийским руководством остаются напряженными. Авторы также отмечают, что нестабильность в Мали способна повлиять на отношения страны с Марокко, которое в последние годы активно расширяло влияние в регионе, в том числе получив в апреле 2026 г. поддержку Бамако своему плану автономии для Западной Сахары.
Для европейских политиков материал выделяет несколько уроков: ограниченность стратегий, ориентированных на наращивание потенциала и борьбу с терроризмом, риски чрезмерной опоры на внешних партнеров независимо от их происхождения и прямую связь регионализации нестабильности с миграционными потоками в сторону Европы. Авторам представляется более устойчивым подходом смещение акцента с военной помощи на политическое взаимодействие и урегулирование локальных конфликтов при трезвой оценке пределов собственного влияния. В заключение подчеркивается, что военные победы сами по себе едва ли способны обеспечить устойчивую стабилизацию и что будущее безопасности в Сахеле будет зависеть не столько от масштаба внешнего военного участия, сколько от способности региональных государств восстановить легитимную политическую власть и устранить структурные условия, питающие конфликт.
Авторы статьи: Яхья Х. Зубир (Yahia H. Zoubir), Абделькадер Абдеррахман (Abdelkader Abderrahmane).
Автор материала: Балавина Е.К.
Ссылка на статью.