Возвращение «тотальной войны»? Контуры конфликтов будущего

Возвращение «тотальной войны»? Тимофей Викторов, стажер-исследователь ИМВЭС НИУ ВШЭ, изучил персепктивы и контуры конфликтов будущего.

© https://deita.ru/article/529397

В 1935 году, немецкий генерал Эрих фон Людендорф опубликовал свою знаменитую работу «Тотальная война. Выход из позиционного тупика», в которой он сформировал концепцию «тотальной войны», войны, в которой граница между фронтом и тылом фактически стирается, война становится делом всей нации (или государства), что требует тотальной мобилизации всех ресурсов. В такой войне стирается грань между комбатантами и гражданским населением. Данная книга была написана им по итогам Первой Мировой войны, первой войны нового типа, в которой, противоборствующие стороны прибегли к масштабной мобилизации всех имеющихся и доступных ресурсов. В тоже время, данная работа, во многом предвосхитила характер ведения Второй Мировой войны, особенно на Восточном фронте.

После окончания Второй Мировой войны, данная концепция, казалось бы, ушла в прошлое. Конфликты эпохи Холодной войны, ровно, как и сама Холодная война, были весьма ограниченными. В этот период, фактически, только одну войну можноназвать тотальной – Корейскую, так как масштаб разрушений и мобилизации ресурсов в оной был весьма значительным. После окончания Холодной войны, войны окончательно приняли ограниченный характер. С точки зрения военной науки и теории, упор был сделан на сравнительно небольшие, но отлично подготовленные и оснащенные армии (войска), которые должны были заменить классические массовые армии. Аналогичные процессы происходили и в сфере технологий и оснащения. Ставка делалась на дорогие, комплексные системы, которые должны были соответствовать требованиям новых ограниченных конфликтов. При этом, сама войнастановилась сете-центрической. К тому же, в условиях однополярного мира и гегемонии США, казалось, что подобного рода конфликтов в обозримом будущем не будет.

Специальная военная операция (СВО), первоначально, также являлась конфликтом ограниченного типа. Однако, со временем, по мере роста эскалации, масштаб боевых действий стал неуклонно расти. Дополнительными факторами эволюции конфликта послужили : стремительное развитие дронов, появление и развитие ИИ, а также новые военные технологии. По мнению автора, на данный момент, справедливо говорить о том, что СВО становится первым за 70 лет конфликтом тотального типа. В первую очередь это связано с тем, что различные международные конвенции и институции, а также международное право,претерпели за последние 30 лет значительную эрозию. Потому, они не могут как-либо сдерживать конфликтующие стороны в вопросе методов и способов ведения войны, а сами стороны более не считают нужным соблюдать какие-либо ограничения, в том числе и моральные, если они, по их мнению, способствуют достижению победы. Во-вторых, это связано с тем, что инновации в военном деле, в частности, в дронах и ракетах, приводят к тому, что зона тыла, фактически перестала существовать. Более того, между фронтом и тыломобразовалась очень тесная «смычка», что дополнительно стирает традиционную линию разграничения фронта и тыла. В тоже время, ни одна страна в мире, пока не решила вопрос соотношения эффективности и затрат на системы защиты от таких угроз. Развитие относительно дешевых баллистических и крылатых ракет, а также дальнобойных дронов ставит принципиально сложный вопрос о том, как оборонятся эффективнее и дешевле, так как классические дорогие системы ПВО и боеприпасы к ним пока не выигрывают эту конкуренцию. Наконец, стремительноеразвитие технологий, таких как ИИ, спутниковой связи (прим. Starlink) и систем наведения, делают даже из дешевого дрона эффективное и сравнительно недорогое высокоточное оружие. Все это, в совокупности, приводит к тому, что гражданская инфраструктура становится как никогда уязвима.

При этом, современная среда и экономика, из-за тесной взаимосвязи между собой и внутри себя, становятся равным образом уязвимы. Не стоит забывать и о том, что современное городское население во многих развитых и развивающихся странах привыкло к определенному уровню комфорта, а также критически зависит от вышеописанной инфраструктуры и среды. Все эти факторы, вместе, приводят к тому, что систематический подрыв и дестабилизация тыла путем ударов по гражданским объектам и объектам с (потенциальным) двойным назначением становится эффективным и достаточно дешевым способом оказывать негативное влияние на военные усилия неприятеля. Необходимо сказать и о том, что, что стороны (например, те же ВСУ) не гнушаются использовать дроны для атаки по мирному населению, что стирает границу между военными и гражданским населением. Наконец, сама военная сфере становится все более дорогой. По всему миру растут военные бюджеты стран. Так, общий военный бюджет США за 2026 годсоставил около 1 миллиарда долларов. Европейские страны и ряд стран Индо-Пацифики также активнонаращивают свой военный бюджет. Вместе, эти факторы приводят к тому, что война требует все большей мобилизации ресурсов и населения, что соответствует концепции «Тотальной войны».

Собственно, текущие удары ВСУ по российским объектам являются ярким примером того, как работает такая парадигма. Путем ударов дронами и ракетами, Украина стремится дестабилизировать обстановку в тылу, создавая топливный кризис, нанося урон бизнесу и вызывая фрустрацию у рядового населения. Вместе с тем, проводятся психологическо-информационные операции террора, которые создают картину того, что власти не способны защитить население и инфраструктуру. Это приводит к тому, что поддержка военных усилий среди населения падает, что, вдобавок к различного рода кризисам, вызванных такими ударами, сильно затрудняет ведение боевых действий. Осложняется это тем, что, например, для выведения из строя НПЗ или уничтожения крупного склада, достаточно всего нескольких дронов или одной-двух ракет, что в условиях запуска противником сотен и тысяч таких дронов каждый день, становится не такой уж тривиальной задачей. Даже если статистически сбивается более 95 процентов дронов и ракет, оставшиеся 5 процентов, на долгосрочном отрезке времени, способны причинить существенный ущерб экономике и населению.

Стоит отметить, что и текущая военная операция Трампа против Ирана частичносоответствует вышеописанному. Иран, поражая гражданскую инфраструктуры стран-союзниц США в персидском заливе, а также де-факто блокируя Ормузский пролив, оказывает прямое действие на тыл стран персидского залива, и косвенное – на тыл США, путем роста цен на нефть, удобрения и т.д. Это подрывает поддержку как Трампа, так и военных действий в самих США, что заставляет Трампа колебаться между продолжением боевых действий и заключением мира на не совсем невыгодных для США условиях.

По мере развитие дронов и ИИ, ситуация будет усугубляться. Видится, что война примет поистине тотальный масштаб, ибо в войне будущего, под ударом окажутся не только физически объекты, но и цифровая среда, от которой критически зависит стабильное/нормальное функционирование населения и экономики, бюрократии. Уже сейчас новые модели ИИ способны разрабатывать сложные вирусы, с которыми до этого не сталкивалась информационная безопасность. Дроны продолжат развиваться, как по дальности, так и по летальности их применения. Будет расти и их количество, а также ТТХ (тактико-технические характеристики) в целом. В совокупности, это ставит новые, нетривиальные, фундаментальные вопросы о том, как противостоять таким угрозам. Требуется как серьезное осмысление данных угроз и поиск эффективных решений, так и переосмысление подходов к строительству как в военной, так и в гражданской сфере.

Таким образом, можно говорить о том, что концепция тотальной войны в своей фундаментальной основе вновь становится актуальной. Будущие военные конфликты, скорее всего, будут развиваться в русле СВО, в плане методов ведения войны, тактики, средств и т.д. Жизненно важно осмыслить уроки СВО и текущие события, а также мыслить на перспективу, обрисовать хотя бы общими мазками контуры войн будущего, дабы адекватно подготовиться с текущим и будущим вызовам эпохи.